Я одобрительно смеюсь. Так ли нам нужно говорить о Канаде? «Hoy-доз»

— А из какой части?

— Э?

— Из какой части Канады?

— Альберта.

Если бы он не сидел за столом, так небось затанцевал бы по комнате.

— Канадские Скалистые — ух, до чего высокие!

Высокие, это точно. Даже из Летбриджа видно. Собственно, ничего другого из Летбриджа и не видно, а он мне про «махонькую» Японию втолковывает!

— Вы бывали в Скалистых горах?

— Мы там медовый месяц провели. Пять… нет, шесть лет назад. Банф, Лейк-Луиз, Джаспер. Природа какая! Повезло вам там родиться.

И кто же устоит перед такой природой?

— В Скалистых горах театров маловато.

Он возвращается к позабытой анкете. Влажно втягивает воздух сквозь крохотные пробелы между зубами, глубоко вздыхает.

— Вы хотели бы обосноваться в Токио?

— Токио очень мил. Но боюсь, большие города меня не слишком прельщают.

— Никакой природы, — хмыкает он.

— Вот Киото звучит заманчиво.

— Киото! — И снова — волшебное слово. — Я сам из Киото.

Я кланяюсь, радостно отдавая должное этому факту.

— А знаете, что говорят про жителей Киото? Ну же, выкладывай.

— Люди в Токио суховатые, работают день-деньской, шевелись-шевелись-шевелись, быстро-быстро-быстро. А в Киото люди «с перчиком», как и еда. Никуда не спешат.

— Похоже, местечко как раз для меня.

На краткое мгновение он встречается со мной взглядом.

— Но театр, с английским языком… трудновато будет.

— Не обязательно театр; просто это моя квалификация.

Он сверяется с анкетой. — Труппа «Воображаемый театр»? Ни до кого не доходит. Вот уж правда удачное название.

Выхожу из бюро по трудоустройству «Мияко» — и попадаю точнехонько в рот. Стена передо мною сверху донизу заклеена огромными объявлениями. На каждом — черно-белые улыбающиеся рты. Под каждым из ртов — незатейливая черная буква вроде квадратика. А под ним — слово «ОРО». Чего рекламируют — зубную пасту или печенье?